– Мам, а почему тот дедушка постоянно сидит на скамейке у подъезда? – девочка отошла от окна и посмотрела на мать. – Какой дедушка? Григорий Иванович? – Наверное, – пожала плечами девочка. – Ну, хочется ему сидеть, вот и сидит, – улыбнулась мама, – свежим воздухом дышит. – А почему он постоянно смотрит куда-то перед собой? – не унималась дочка, – я вчера проходила мимо, поздоровалась с ним, а он даже ничего не ответил. Уставился куда-то и сидит молча.
– Он же старенький уже, – терпеливо объяснила мать, – может он тебя не услышал просто. – А еще… А еще он разговаривает сам с собой постоянно.
Женщина подошла к окну и выглянула на улицу. Старик сидел на скамейке в своей неизменной позе: оперевшись двумя руками на трость, стоящую перед ним, и положив подбородок на кисти рук. Немного понаблюдав за ним, женщина повернулась к дочери.
– Я надеюсь, что вы его не обижаете? – строго произнесла мать. – Нет, конечно! – быстро ответила девочка, – просто он какой-то странный дедушка. Сам с собой разговаривает, а с другими – нет. Смотрит постоянно куда-то, сидит там один…
Женщина покачала головой и присела на стул. – Дело в том, что он… * * * – Ну что, играем? – Смерть остановилась у скамейки и взглянула на старика, – кстати, здравствуйте, Григорий Иванович. Все время забываю поздороваться…
Спойлер
– Слушай, подруга, я вот сижу и думаю – тебе скучно жить или что? – В каком смысле? – немного растерялась Смерть. – Что ты меня мучаешь? Пришло время, так пойдем. Что ты со мной в эти игры играешь? Ты со всеми так?
Смерть вздохнула и присела на скамейку напротив. – Нет, не со всеми. Только с теми, кто мне нравится. Вот вы мне нравитесь, не буду скрывать. К тому же, игры привносят в мою работу элемент справедливости и, не буду скрывать, развлечения. – Ишь ты, как заговорила! – старик покачал головой, – элемент! Справедливость! Книжек начиталась что ли? – Да, не так давно я освоила и это умение, – засмеялась Смерть, – был у меня один знакомый, так он письма писал сам себе, чтобы я подумала, что он еще здесь кому-то нужен. Пришлось подтягивать свои знания. – Да черт с ним, с чтением. Игры ты свои зачем устраиваешь? – Ну, весело же… – удивилась Смерть, – выиграл – живи еще. Проиграл – с вещами на выход. Несправедливо, что ли? Да и мне развлечение какое-никакое. – А если человек постоянно выигрывает? Что ты тогда делать будешь? – Ждать, – пожала плечами Смерть, – с одним я уже год в шахматы играю. Пока ни разу не выиграла. Но ничего… Вчера шах ему поставила. До мата еще не дошло, но я стараюсь. Рано или поздно все равно сдастся. – Так ты и со мной уже полгода мучаешься. Оно тебе надо? – Скучный вы какой-то, – махнула рукой Смерть, – думаете, мне интересно каждый день таких как вы под ручку водить? А так хоть какое-то разнообразие.
Старик ненадолго задумался. – Ну что ж… Есть в твоих словах логика. Ладно, давай. Начинаем? Смерть заерзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и улыбнулась. – Давайте. Правила прежние – кто первый отведет взгляд, тот и проиграл. На игру два часа. Поехали… * * * – Честно говоря, я поражена вашим самообладанием, – убирая часы в карман и, вставая со скамейки, произнесла Смерть, – гляделки – игра не самая сложная из всех, которые я предлагаю людям, но она самая действенная. Мало кто выдерживал мой взгляд больше пяти минут, а вы уже полгода держитесь. Вам совсем не страшно? – А чего мне тебя бояться-то? – усмехнулся старик, – тем более, что мы с тобой уже давно знакомы, и я успел на тебя насмотреться. – Да? А когда, простите?
– Давно это было. Ты, наверное, не помнишь уже ту встречу. Я еще совсем молодой был… Немцы нас утюжили тогда по полной. Совсем не давали продохнуть. Вот и в тот день накрыли они нас своей артиллерией. Да так, что головы не поднять, – старик покачал головой, – лежу я, значит, в траншее. Вжался весь в землю – страшно же, знаешь как!? Гляжу, а по краю санитарка наша бежит – Валечка. Я ей кричу, мол, а ну прыгай вниз, дура ты такая! А она не слышит ничего, грохот страшный. Да и испугалась, наверное. Не видит ничего вокруг. Что делать? Вскочил, да к ней. Завалил ее на на землю, а сам сверху упал. И тут как рвануло рядом… Последнее, что видел – как ты рядом стоишь, да на меня смотришь. – Честно говоря, не помню уже, – пожала плечами Смерть, – тогда время такое было – каждый день новые лица сотнями, а то и тысячами… Так чем закончилось-то? – Чем закончилось? Контузило меня тогда страшно и осколками нашпиговало. Врачи с того света вытащили. Так для меня война и закончилась. – Ого, – удивилась Смерть, – не знала, что вы-то, оказывается, герой. – Да ладно тебе, – махнул рукой старик, – любой бы так поступил… Ладно, пойду я домой. И ты иди.
Старик медленно поднялся со скамейки и направился к подъезду. Дверь открылась прямо перед ним и оттуда выскочила девочка. – Ой, извините, – поняв, что чуть не ударила деда дверью, прошептала она. – Да ничего страшного… – ответил старик и шагнул в проем, аккуратно переступив порог. – А давайте я вам помогу? – затараторила девочка, – мне мама сказала, что вам нужно помогать, потому что… – Я сам, ничего страшного, – попытался перебить ее старик, но было уже поздно. – … потому что вы на войне ослепли и ничего не видите.
Смерть, уже сделавшая несколько шагов от скамейки, в ту же секунду замерла и остановилась. Медленно обернувшись, она уставилась на старика, который, в свою очередь, застыл у двери. Прищурив глаза, она молча смотрела на человека, который полгода водил ее за нос.
– Григорий Иванович, – тихо произнесла она. – Да? – старик медленно обернулся.
Смерть недолго помолчала.
– А что с санитаркой стало? Живая? – Валечка? Дома она. Болеет сильно. Поэтому никак нельзя мне помирать. Не выдержит она этого, не справится сама. – Поженились, что ли? – Ну да. После войны расписались. Так и живем с тех пор.
Смерть замолчала и, склонив голову набок, рассматривала старика, размышляя о чем-то своем. Старик стоял у двери и, оперевшись на трость, молча ждал ее решения.
– Я тут подумала… Скучная это игра – гляделки. Давайте еще пару лет поиграем, и если никто не проиграет, то потом в другую начнем? В города, к примеру. – Пару лет? – произнес старик, – ну что ж, и на том спасибо… Ты на меня обиды не держи. Не за себя мне страшно, а за нее.
– Чего? – притворно громко выкрикнула Смерть, – я что-то в последнее время плохо слышу. Ладно, пойду я. До завтра, Григорий Иванович.
Смерть повернулась и, взмахнув своими темными одеяниями, быстрым шагом направилась прочь…
Баллы-Коба (381 м) возвышается над западной окраиной села Залесное и внешне выглядит как скальный утес, составленный несколькими башнями.
С крымско-татарского «Баллы-Коба» переводится как «медовая пещера» — возможно, в одном из гротов ранее обитали дикие пчелы и местные жители баловали себя их медом.А может название пошло от причудливых форм выветривания – круглых отверстий в известняке, которые со стороны напоминают соты гигантских пчел.
Новые фото
Лучшие фото
